жизнь

Лишь один шанс на удачу

"ЛУЧШИЙ РЕПОРТЕР"

Тони Дикенсон -наше достояние. Этот человек превзошел самого Майкла Уэлла в свое время. Правдивые колонки, которые вы читаете на первых страницах LA Times. А ведь когда-то вы читали его колонку №13 на предпоследней странице. Но всё случилось 1998 году,что интересно,этот парень в 29 лет написал "ЖИЗНЬ НА УЛИЦАХ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА" и получил награду за лучший репортаж того года. Его прошлое путанное когда мы начали спрашивать его о жизни. Сейчас Энтони уже 42 года,и именно сегодня,16 мая у него день рождение,поэтому решение написать о нем статью был подарок.
Родился в Чикаго и его учение было там,но несмотря на его провал в 1988 году,на критику он закончил университет и сумел устроиться на работу в Chicago-Today. Как мы и говорили,всех поразила статья о "УЛИЦАХ...". Мы сразу предложили ему работать в Los-Angeles Times и сейчас он работает у нас 12 лет. Гордость за этого человека нас переполняет и мы надеемся,что он и дальше будет писать для нас и радовать своими статьями и дальше,что ему большое спасибо.
Los-Angeles Times

ГЛАВА 1

ЖИЗНЬ НА УЛИЦАХ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА

Ожидание

По капельке счастья,
                    по слову,
                            по взгляду...
На кончике самом
                 кинжала,
                        ножа ли...
Щепоточку сахара,
                    капельку яда
 И специи острой -
                  самую малость...

Проходят годы

     Проходят годы,утекает жизнь...
                 Но что-то важное еще должно случиться!
                 Друзья поддержат: "все пройдет,держись!
                 Еще присниться сказочная птица."

                 А чаша жизни выпита до дна,
                 Исполнены заветные желанья,
                 И плевелы отдельны от зерна,
                 Постигнуты законы мирозданья...

                 Не успокоит душу скучный быт,
                 Короткие, но пламенные встречи...
                 Обыденное волшебство крушит
                 И вечность опускается на плечи...

Марс – мирный воин.

Марс – мирный воин.

« Нет такого несчастья, которое не могло бы
стать благословением и нет такого благосло-
вения, которое не могло бы стать несчастьем.»
Ричард Бах

 В одно прекрасное утро в шкафу раздалось тихое « мяу»… Никто бы и не подумал, что Сника ждёт потомство … А вот как вышло, один – единственный котенок родился ночью… Вот так сюрприз! Сюрприз назвали Марсом. Детство проходило в забавах и радостных открытиях мира.

В один вечер всё изменилось… Рядом с домом проходила дорога, а подросшему четырёхмесячному котёнку так необходимо было познать мир за пределами дома… Радость новых открытий нарушил проезжающий на скорости «Ленд Ровер». Котенок, прыгнувший на дорогу, стукнувшись , отлетел на обочину… Я, почуяв неладное вышла за калитку. Происшествие длилось несколько мгновений, но показалось, что время остановилось и это лишь дурной сон… Тихую привычную реальность разорвало неведомой силой, застывший мир рушился и это приносило страдания… «Эх, Марс, допрыгался…»

Но он, получив лишь сотрясение вернулся из небытия, и потихоньку оживал: ходил, ел, пил… Только это был не тот радостный котёнок … Что-то повредилось в его голове, он был печален и задумчив, подолгу сидел отрешенно глядя в пространство …

Жизнь как поле

Жизнь как поле - широка, бескрайня
Взором охвати и в путь пойди
Ты живи как мудрый добрый странник,
Жаждущий сокровище найти.

Жизнь как джунгли - нелегка, опасна
Будь готов к диковинным зверям 
Не робей, чтобы не стать подвластным
Неуёмным кровожадным дикарям.

Жизнь как сказка - мудрая загадка
Вглядывайся в каждый персонаж
Ты ищи, в чём кроется отгадка
И судьбу бери на абордаж.

Жизнь как битва - горяча, жестока
Кровь прийдется иногда терять
Но не складывай оружие до срока
Пока сможешь правду отстоять.

Жизнь как рынок - торгаши, шумиха
Гляди в оба, кошелёк держи
И подсчитывай среди неразберихи
Как побольше получить маржи.

Жизнь как сад - цветуща, плодоносна
Собирай и раздавай плоды
Стань садовником искусным, скрупулезным
И вознаградятся все труды.

Жизнь как смысл таинственного знака
Жди открытий сложных впереди...
Помнишь эти строки Пастернака:
"Жизнь прожить - не поле перейти"... 

Високосный год

                     Високосный год, скорее бы он кончился. Мы всегда торопим время, думая, что впереди будет, конечно же лучше, радостней. Какое заблуждение. Понимаешь это, наверное, только ближе к старости. Старость, когда же она наступает? У каждого по-разному? Я не верю своим знакомым дамам, примерно одного возраста со мной, когда они притворно вздыхают: "Я ведь в душе такая молодая!". Не знаю, я себя чувствую черепахой Тортиллой, прожившей ну не триста лет, ну уж сто лет точно. Все-то я уже видела, читала, переживала. Ужас какой-то. Как можно оставаться молодой в душе, когда восприятие жизни стало совсем другим. Неужели не придавливают чувства и мысли тонны прожитых лет. Что странно, внешне я выгляжу гораздо моложе этих своих сверстниц с молодой душой. Может так и задумано  - старость души обратно пропорциональна молодости тела? И то и другое создает некий дисбаланс. Нету гармонии. "Нету в жизни совершенства!" - как часто восклицает моя близкая подруга по поводу и без повода.

Итоги

Мне говорят обидные слова

За то, что я прислушиваюсь с трепетом,

Как бьется жизнь во мне еще одна.

Что обернется детским нежным лепетом.

 

Так в чем моя вина? Мечта ушла

Быть знаменитой - ведь хотела этого.

Да, не смогла, правдивость здесь нужна.

Зачем смеяться над моим священным трепетом?

 

Хочу взвалить тяжелый сладкий груз,

Пускай хоть раз преодолею, выстою.

Не разорву священных, милых уз -

Пройду весь путь с душой, как слезы, чистою.

***

 

Почему не пишу - на душе пустота.

Обо всем я писала, писала...

Что себя не нашла, что от жизни ушла,

Что устала, устала, устала...

 

Но пишу же сейчас, так фальшивить зачем?

Нет, я жизнь не начну сначала.

Надо жизнь продолжать, не бежать от проблем

И не ждать, покорясь, финала.

 

Надо жить, надо жить!

А не жизнь доживать.

Неужель не смогу, сломаюсь?

Что тогда? А возьму я вот эту тетрадь

И в стихах с ней навек попрощаюсь.

***

Философские стихи

Пред миром я не преклоняюсь -

Я в плоскостях его теряюсь.

Под разными углами существуем,

Не слышит мир меня, хотя кричу я!

И я не слышу мир. не ощущаю,

Я лишь по именам все называю.

***

 

Что же от людей еще мне ждать?

Надоело мне обиды им прощать.

Отпускаю как святая всем грехи,

Чтобы на сердце печалью мне легли.

 

А они и рады сбросить груз,

Что б не мучала святая тяжесть уз.

На кресте распяли безразличая,

Хоть сочувствующих приняли обличие.

***

 

Вы срок своей жизни узнали -

Растягивать дни в печали?

Раскручивать жизнь пружиной?

А может быть сразу сгинуть?

 

И вывернутся наизнанку

Непознанные и непознаваемые.

 

Душенки замечутся в панике

Не получили от жизни пряника!

Забьются в истерике нытики -

Мы больше не будем, простите нас!

 

На души большие и светлые

Взойдет вдохновенье последнее

Огромное и нескончаемое,

Не с смертью, а с жизнью венчая их!

***

 

Его убили из игрушечного пистолета.

Нет для него весны и не будет лета.

А он не знает, что уже не живой

И умывается водою дождевой.

 

Он солнце любит, как прежде

И на свидания ходит не реже

Только я подсмотрела убийство,

Не услышав пули тоненький свист.

 

Убийца не запомнил жертвы, не запомнил лица.

Вспоминая братцев…

 

Скитаясь вечером пошлым,

И слякоть, и ветер, и сырь!
Увидел я в подворотне,

Сидел кем-то брошенный сын!

 

Глаза его стекленели,

Рот приоткрыт был слегка!

И мерзко вороны смотрели,

Изрезана бритвой рука!

 

Их тайна

Шшелест. Шшорох. Ших-ших-шик. Ё-шик. Плывет по океану опавшей листвы, загребает лапками. Замер на месте – и снова ших-шик. К ближайшему дереву, к семейке грибов. Столпились, потерпевшие, на островке: где ты, наш дед Мазай?
Вот он я. Только не с лукошком, а с метелкой. И тоже ших-шик. Иду, аки Христос по воде, разгоняю желто-багряные волны.
Утро доброе. Солнце ясное. Тишина и лепота. А по обе стороны от меня лица... Дамы с шиньонами, мальчики, под ноль стриженные; ветераны в орденах, невесты с кудряшками. Улыбаются робко, хмуро, задумчиво. Иногда смеются - щедро и заливисто.
Это фотокерамика. Кладбище.
Чистота дорожек и сохранность памятников - моя забота. Каждые четыре часа - обход территории, даже ночью. Но я люблю это кладбище утром, когда в воздухе звонко и пряно, пахнет не водкой, а листьями. И люди с фотографий смотрят только на меня.
Они улыбаются тем, кто приходит. Они словно уверяют: «Все отлично, ребята! Там хорошо. Не грустите». А я не верю их улыбкам. И, сделав пару шагов вперед – ших-шик, - возвращаюсь обратно, чтобы застукать растерянный взгляд и глаза, полные слез.
Первая смерть, которую я увидел рядом, была тоже неотделима от жизни. Сначала просто крики: долгие, бессвязные. Потом более внятные – «Руку дай! Дай руку!» Мужики в палате плевались, ворочаясь в кроватях: «Ведьма помирает, спать не даст»; медсестры психовали на посту: «Обезболили, снотворное дали. Что еще?!» А мне было интересно, кто может так пронзительно цепляться за жизнь. Я вышел в темный больничный коридор и сделал те самые четыре шага из песни.

Страницы

Подписка на RSS - жизнь